dovalex

     Умер Роллан Алексеевич Шипов... Информацию об этом (http://community.livejournal.com/okudjava/43958.html )я пропустил, не успел вовремя заглянуть в ЖЖ. А, когда заглянул, выяснил, что его уже похоронили. А еще я выяснил, что на сообщение о его смерти откликнулись три человека. Как там пишется в бухгалтерских ведомостях? 3 (три). А могли бы – многие...

     Роллан запомнился мне в том виде, в каком он, бессменный комендант нашего летнего палаточного лагеря Барзовка в течение многих лет, разгуливал по этому лагерю: в штормовке, вьетнамках и плавках. Помню, что, когда я впервые увидел его в костюме и при галстуке, страшно удивился: «Надо же, оказывается, на самом деле это очень приличный человек!» Боже мой, ведь, когда мы познакомились, ему было всего 48-49 лет, а он тогда казался нам таким пожилым! Просто мы были моложе его почти на двадцать лет.

     А он был действительно «очень приличным» человеком, доктором физматнаук, серьезным ученым, при этом посвятившим значительную часть своей жизни авторской песне, ее популяризации. Он был абсолютным фанатом Визбора, знал его творчество в мельчайших деталях, не случайно после смерти Визбора именно он разбирал оставшиеся архивы, не случайно затем именно он подготовил публикацию трехтомника сочинений Визбора (уж не знаю – «полного» ли собрания, но, в любом случае, «самого полного»). При этом Роллан был человеком, жадно впитывавшим новое. Начав с Визбора, он пошел дальше, открыв для себя целый мир других имен и песен, а затем, уже в 2005-м году даже выпустил свой вариант «антологии бардовской песни», который, на мой взгляд, можно назвать лучшим из имеющихся...

     Когда Визбора не стало, я написал песню «Единственный парус», посвященную его памяти и стилизованную под его – Визбора – сочинения. Роллан слушал ее очень внимательно. Несколько раз. А потом принес мне магнитную пленку, на которой была записана неоконченная песня Визбора. Да что там неоконченная! Едва начатая! Один куплет, какие-то отрывочные строчки, нехитрая мелодия. «Ты эту песню допишешь» – сказал он с уверенностью, не обращая внимания на мои робкие возражения. Он оказался прав. И, когда песня «Функция заката» действительно была мною дописана, он стал ее  первым слушателем. Он же потащил меня к Нине Филимоновне Визбор – за одобрением. Он же потом включил эту песню во все свои сборники и антологии, и радовался, когда исполнители брали ее в свой репертуар. Вот уж не помню, успел ли я сказать ему спасибо? Вроде как-то подразумевалось, но сказать вслух... Что ж, вот и представился случай!

     Спасибо тебе, Роллан! Спасибо за твою доброту и щедрость, за дружбу, которой ты меня одарил! И – знаешь? – я теперь представляю себе, что и ты, вслед за любимым нами Визбором, в свой последний путь отправился не на земное кладбище, а на выдуманной мною маленькой яхте – «к нездешним приютам в отчаянный чаечий зной», может быть в ту нашу Барзовку 80-х... И, что теперь уже ты поешь нам:

              Не бойтесь, ребята, я вас подожду там,

              Хоть вам и не скоро за мной...

 27.12.09